Умер Владимир Петрович Скулачев

Умер Владимир Петрович Скулачев. Академик, открыватель митохондриального электричества, один из отцов биоэнергетики, учитель. Мировая величина. Прекрасный человек, о котором я никогда и ни от кого не слышал дурного слова.

Владимир Петрович был легендой уже в то время, когда я учился на биофаке МГУ — в конце 80-х годов прошлого века. Мы знали, что «мембраны митохондрий — это Скулачев и Митчелл». Только список открытий, которые он сделал вместе с коллегами и сотрудниками, займет несколько страниц.

Много раз я делал с ним интервью, и всегда это было праздником. Последнее интервью с ним мы сделали в декабре 2021 года, оно длилось три часа. И, хотя темой было то самое митохондриальное электричество, то есть открытие шестидесятилетней давности, мы успели побеседовать обо всем: и о том, какие прекрасные у него были учителя-биохимики, и о его друге Митчелле, и о том, как он «получил институт» в 37 лет, и о том, как спасал от увольнения жену репрессированного Сергея Ковалева…

— Хотите посмотреть зверей? — спросил Скулачев у меня уже в коридоре. — Они здесь, за этой дверью.

— Голых землекопов? — спросил я в ответ, зная предмет его азарта в последние годы, то есть проблему старения. Я знаю, есть люди, которые скептически относились к этим его исследованиям, но я не видел, чтобы кто-то всерьез опровергал его экспериментальные данные. И тем более ставил под сомнение их корректность. Потому что Владимир Петрович был большим ученым, честным ученым. И он не боялся выдвигать смелые гипотезы и проверять их.

— Да. Только за ключом послать…

Дверь мы тогда так и не открыли — не нашли сотрудника — и я сказал:

— Ну, в следующий раз.

Теперь следующего раза не будет.

Когда мы согласовывали интервью прошлым летом, Скулачев позвонил мне:

— Алексей, вы сняли у меня камень с души, я давно хотел рассказать эту историю и думал уже сам писать, а вы меня избавили от этого. Но вот о чем я должен предупредить: больше я к этому тексту возвращаться не хочу, у меня очень много планов на этот год, не обижайтесь, пожалуйста.

А концовка согласованного интервью была такой: «Я умру, если не буду работать. Не умею не работать. Еще футбол смотрю. Единственное, что меня привлекает в жизни кроме науки, — московское “Динамо”. Болею за него с девяти лет…»

Помним. Скорбим.